А помнишь?

Помнишь, нас было пятеро. Мы бегали от гаража к гаражу и курили всякую дрянь. Мы хотели умереть молодыми и не признавали авторитетов. Мы были ублюдками в глазах благовоспитанных ровесников и их деловых папаш и расфуфыренных мамаш. Ты еще тогда блевал в урны после моих гастрономических изысканий. Мы убегали от мира и закрывались в трухлявом сарае на улице имени путешественника и ссыльного. Мы думали, что границ нет и не будет. Мы хохотали, мечтали и прыгали в воду, бешено и грубо растаптывали в пыль мертвых бабочек. Мы закутывались в кокон себя и дурачились, дурачились… А потом ты вырос. Стал думать о продолжении. Помнишь, ты бросил в меня серый дым и послал всех к черту? Нас, четверых. Я тогда еще разозлилась на тебя и разбила ту самую полочку в нашем сарае, помнишь это? После я подолгу сидела одна на той сухой дряни, которой мы застилали землю, я выносила ее и разбрасывала по двору той гнилой общаги.

Серпантин подскочил, хлопушки рвут желудок. я помню огонь. из хлопушки, так вырвался и БААБАХ!!! дымище, конфети - отходы дырокола, напуганные собаки и истерический смех. была ясная сентябрьская погода.
Рыбка-бананка, я тебя непременно увижу! целую в животик.

«Видишь ли, я верю в то, что боги – это люди, а люди – это боги; и те и другие вторгаются в жизнь друг друга, пытаясь друг через друга выразить себя, - отсюда и смешение людских умов, и наше знание о силах, которые выше нас, либо внутри нас… А ещё (слушай внимательно) я думаю, что лишь очень немногие из нас понимают одну простую вещь: секс есть акт духовный, а вовсе не телесный. Нелепый процесс совокупления человеческих существ – это всего лишь биологическая парафраза сей истины, примитивный способ соединения душ и взаимного познания – других-то мы не знаем. Большинство приковано к чисто физическому аспекту и ничего не ведает о волшебной гармонии, которая кричит сквозь плоть, а плоть неуклюже пытается ей помочь. Вот откуда унылый припев твоей песенки, ты повторяешь одну и ту же ошибку, словно гигантскую, безумно скучную таблицу умножения; и так тому и быть, пока ты не вынешь голову из бумажного пакета и не научишься думать сама и сама за себя отвечать».
Надо же...

«Бог сотворил нас соединенными в одно существо, – так в мыслях писала она ему, лежа в своей постели. – Он создал нас как одно существо, а потом, чтобы этому существу не было одиноко, разъединил нас. Тогда появился змей и начал нас искушать. Мы жаловались на него Богу, но он сказал: „Сатана за свои дела ответит сам, вы же смотрите за своими". Тогда еще не было известно, кто какого пола. Не было известно, ни кто ты, ни кто я, то есть тогда еще не различали, кто Адам, а кто Ева, кто из нас двоих мужчина, а кто женщина. Сатана нас уговорил откусить от яблока, от плода с древа познания добра и зла. Тот из нас, кто первым откусил от яблока и сделал в нем отверстие, стал Евой, – это была я, а тот, кто откусил после меня и добрался до семян яблока, стал Адамом – это был ты, любовь моя. Неужели мы разлучены навек?…»

Архитектура    меняет   нашу   жизнь.   Литература,   если

рассматривать ее  как  архитектурное  сооружение,  также  может

изменить нашу жизнь. Роман может быть домом. По крайней мере на

какое-то время.
Milorad Pavic, 1997